Кому это надо?

Итак… Психо́з (др.-греч. ψύχωσις — душевное расстройство; от ψυχή — душа, рассудок, и -ωσις — нарушенное состояние) — нарушение произвольной адаптации психической деятельности человека. Психотическое расстройство — это собирательное название группы разнородных психических расстройств, сопровождающихся продуктивной психопатологической симптоматикой — бредом, галлюцинациями, псевдогаллюцинациями, деперсонализацией, дереализацией и др. (материал из Википедии – свободной энциклопедии) Сейчас в Интернете и в печатных изданиях можно найти много материалов, посвященных, собственно, психиатрии, и заинтересованные люди могут найти обширную информацию, рассматривающую сами заболевания. Однако материалов по реабилитации существенно меньше, мне практически не удалось найти толкового руководства, которое было бы написано для обыкновенных людей, попавших в необыкновенное положение. На собственном опыте я бы разделила этапы реабилитации на: 1.постбольничное состояние, когда человек выписывается домой под наблюдение участкового психиатра в ПНД, часто с остатками симптомов или в состоянии постпсихотической депрессии (1), 2. осознание изменившегося внутреннего содержания, попыток (часто болезненных и безуспешных) скоординировать свое внутреннее состояние с окружающей действительностью, 3. приспособление своих внутренних особенностей к этой действительности, и, наконец, 4. успешное функционирование с социуме и внутренней жизни.
_____________________________
1. Клиническая практика показывает, что существует довольно большая группа больных шизофренией, у которых депрессивная симптоматика возникает по миновании продуктивных психотических переживаний. Литературные данные также однозначно говорят, что примерно у 50% больных шизофренией в остром состоянии, наряду с бредом и галлюцинациями, наблюдаются депрессивные переживания, тогда как после исчезновения психотических переживаний примерно у 25% больных остается депрессия. Столь высокая распространенность депрессивных состояний в постпсихотическом периоде у больных шизофренией заставляет изыскивать новые подходы к их терапии, тем более, что имеются указания на неблагоприятное значение подобных состояний в смысле дальнейшего прогноза шизофрении. Депрессии могут удлинять продолжительность приступа шизофрении и обуславливать суицидальные попытки. Наряду с этим, депрессия утяжеляет или препятствует реабилитационным мероприятиям, а также приводит к повторным госпитализациям. Авторы: Мосолов С.Н. Калинин В.В. Каримулаев И.А. Издание: Социальная и клиническая психиатрия Год издания: 2003 Объем: 5с.
Сотворив первую сноску на профессиональную литературу, спешу оговориться – я очень скептически отношусь к диагнозам как таковым, и вспоминаю слова одного хорошего доктора, занимающего видное место и известном институте – «шизофренией мы называем все то, чего мы не понимаем». Как-то с самого начала внебольничной жизни меня занимали больше не психиатрические клейма, а вопрос, извечный для русского человека «Что же теперь с этим со всем делать?» Достоверно известно, что определенные препараты помогают при наличии определенных симптомов, а уж как классифицировать эти симптомы и как их называть – дело психиатров, видимо, они ощущают некую уверенность в себе, когда именуют определенные состояния определенным образом. Ничуть не хочу здесь умалить заслуг настоящих профессионалов, с которыми довелось мне встречаться на тернистом пути, просто испытываю некую добрую иронию теперь, когда тяжкие времена миновали и снова появился «свет в конце тоннеля».
Да, я из тех, кого постигла беда под названием «постпсихотическая депрессия», и я не смогла справиться с ней амбулаторно. Контакта с врачом еще не появилось (мы совсем мало были знакомы), и мне была предложена повторная госпитализация. Если бы не тяжкие реалии отечественных психиатрических клиник, то я бы оценила этот опыт как, в целом, положительный. Месяц в больнице при снятых продуктивных симптомах (бред, галлюцинации) дал мне возможность плавно возвращаться в реальность. В больнице, как и в любом человеческом сообществе, тоже складываются определенные взаимоотношения, которые иногда перерастают в более длительное общение «на воле».
Эти больничные взаимоотношения имеют определенную ценность, поскольку это первый социум, в который входит человек, побывавший в «другой реальности». Но не менее важно, чтобы родные и близкие заболевшего постарались призвать его к осторожности в контактах, так как иногда общение с некоторыми людьми может таить в себе потенциальную опасность. Человек, только-только переживший острый психоз, беззащитен для зла и может стать легкой добычей недобрых людей.
Итак, после двух госпитализаций, которые заняли в общей сложности пол-года моей жизни, я оказалась дома под присмотром доброй, но авторитарной мамы. Что только не пришлось пережить – принудительную гимнастику, принудительные походы в церковь, принудительный отказ от многолетнего курения. Мне хочется сказать – люди, откройте свои глаза, уши и сердце!!! Перед вами – пол-человека, вторая половина его – в недавних переживаниях потустороннего мира, который для него временами более реален, чем чайник, который вы ставите на плиту. Надо заметить, что до первой госпитализации я несколько раз делала успешную карьеру в разных областях, и принудительное устройство на работу уборщицей сильно ударило по моему самолюбию. Деваться было некуда – позади буйное отделение одной из самых тяжелых психиатрических клиник – пришлось затаиться. Моя добрая, но авторитарная мама сделала самую распространенную ошибку, которую я бы назвала – слишком ранняя принудительная социализация. Обратная сторона этой медали, о которой я могу догадываться – чрезмерная всеобъемлющая опека своего близкого человека, который внезапно (или не внезапно) перешел в разряд психиатрических больных. Да, сам он еще наполовину виртуальный, но дайте, дайте ему самостоятельно поставить чайник, это позволит ему протянуть свою пока еще слабую руку к реальности. И если, проснувшись поутру, он нашел в себе силы почистить зубы – не забудьте похвалить его за это, это серьезный поступок.
Дорогие родные и близкие заболевшего человека, постарайтесь соблюсти в общении с ним тот золотой баланс, который, с одной стороны, не позволит вашему близкому инвалидизироваться, создаст необходимую мотивацию для самостоятельных, пусть поначалу и очень простых действий, а с другой стороны, оградит его вашей любовью от болезненных проявлений его «я». Весь этот период, который занял в общей сложности два года, я находилась в постоянном контакте с лечащим врачом, с которым постепенно сложились доверительные отношения и была подобрана адекватная терапия. Конец этого периода ознаменовался участием в международной программе, в рамках которой мы группой из нескольких больных и медицинских работников посетили реабилитационный центр «Гуннаредс Горд» в Гетеборге, Швеция.
Здесь мне бы хотелось сделать отступление и поделиться своими наблюдениями, относительно увиденного в Швеции. Не секрет, что шведская социальная защита – одна из лучших в мире, и мы наблюдали целое маленькое поселение для людей, переживших психиатрический опыт. Свои кафе, рисовальные классы, мастерские, магазинчики, где продается все сделанное своими руками, маленький зоопарк…. Бытовые условия – выше всяких похвал, безопасное существование, доброжелательное и профессиональное отношение медицинских и социальных работников. Да, все это так, но у меня возник один вопрос – а есть ли смысл этим людям возвращаться в большой реальный мир? Условия, которые созданы для психиатрических больных в стадии ремиссии близки к идеальным, но где мотивация двигаться дальше? Вполне комфортно в своем маленьком социуме, контакты с внешним миром сведены до минимума. С удовольствием вспоминая увиденное, пришлось возвращаться домой, где все иначе. Несмотря на иллюзию внешнего относительного благополучия (я работала, денег почти хватало на скромную жизнь) внутренние проблемы оставались неразрешенными. Кто я и где мое настоящее место в этой жизни, и есть ли оно? Я пережила период яростного воцерковления, исповедовалась каждую неделю, вытащила из себя все неправды, совершенные в здоровой и неправедной жизни, перечитала почти всех святых отцов и… пришла к полному мысленному самоуничтожению. Так дальше продолжаться не могло. Просыпалась с ненавистью к себе, к новому дню, к людям, которых мне предстоит увидеть. Церковная жизнь, которую довелось увидеть изнутри, была также далека от евангельских сюжетов, это несоответствие рождало еще большее отчаяние.
Однажды пришла в голову мысль, а что, если найти людей, которым еще хуже, чем мне, и попробовать им помочь. Ведь все-таки в здоровой жизни накоплен какой-никакой опыт, например, опыт избавления от тяжелой алкогольной зависимости. Стала искать возможность помогать ныне употребляющим людям, которые, как и я в свое время, хотят вырваться к свободной от допингов жизни. Уж не знаю, каким чудом, но вместо реабилитационного центра для алко- и нарко- зависимых, я оказалась в районной службе занятости, где увидела объявление о приеме на работу социальных работников. Дальнейшее могу объяснить только чудом – несмотря на выдающуюся трудовую книжку с пафосными местами работы и подозрительным отношением ко мне работодателя, меня приняли на должность социально-медицинского работника с мизерным окладом. Я давно не церковный, хотя и глубоко верующий человек, и от всего сердца могу засвидетельствовать истинность выражения «Господь помогает идущему». Опыт таков, что если делаешь шаг в нужном направлении, то помощь обязательно приходит. Итак, начался третий период реабилитации. Не могу сказать, что он оказался легче предыдущих, просто был другим. Много ошибок было совершено, но накапливался опыт болезни, обострений, постепенно училась чувствовать опасные повороты, которые вели к обострениям и училась иногда преодолевать их, иногда избегать. Мои родители отпустили меня к тому времени в самостоятельное плавание, за что я им очень благодарна. На этот раз «руку с пульса» они убрали вовремя. Это совершенно не означает, что мои близкие перестали принимать участие в моей жизни, просто я окрепла настолько, чтобы иногда противопоставлять свое видение и мнение их суждениям. Бесконечно благодарна также свом лечащим врачам, которые поддержали меня, когда на работе сложилась первая трагическая ситуация (уход из жизни моей подопечной) и я оказалась снова на грани лечебницы. Были приняты адекватные медикаментозные меры, и госпитализация не состоялась. В процессе ухода за умиравшим человеком, я вторглась «на чужую территорию» и была в социальной опасности, но грамотные и доброжелательные действия лечащих врачей не позволили разразиться производственному скандалу. Я сохранила работу, разум и свободу.
Постепенно на работе привыкли к моему неформальному отношению к своим обязанностям и смирились. Надо заметить, что я очень старалась и подопечным помочь, и не сильно выделяться на общем фоне. Здесь мудрость и жизненный опыт моих близких сыграли неоценимую роль. В конце концов, мне было предложено в рамках целевой программы получить высшее профильное образование по специальности «психология и социальная работа». Учиться оказалось легко, тем более, что в здоровой жизни я неоднократно делала успешные попытки поступления в серьезные ВУЗы, правда, яркость и заманчивость жизни всегда пересиливали, и я так и осталась с неоконченным высшим образованием.
С момента госпитализации прошло семь лет. В моей нынешней жизни нет больших взлетов, а с падениями я научилась справляться. В «прошлой» жизни остались украшения и автомобили, и я не жалею о них. Я научилась хорошо делать свою маленькую работу и очень рада этому обстоятельству. В следующем году заканчиваю ВУЗ и думаю о постдипломном образовании по выбранной специальности. Примирилась с собой и окружающим миром. И это – о четвертом периоде реабилитации. Что будет дальше – не знаю, но со мной мои близкие, уважаемые мною врачи, коллеги и Бог, любящий, не карающий. Спасибо за все!